Gallery

ПОКОРЕНО И ЗАБЫТО


Ты казался мне недостижимой вершиной горы, по которой я карабкаюсь, сбивая пальцы в кровь. Этот сияющий огонь выси манил и испепелял. Каждый раз, на привале, когда я от
чаивалась, ты разрешал себе поиграть со мной, даря надежду одурманенной тобой душе. Это было красиво и величественно. Я смотрела на тебя широко раскрытыми глазами, и ловила каждое движение твоих сильных рук, взирала на пальцы виртуоза и очаровывалась, как ребенок, которому предстоит узнать столько интересного, и готового наслаждаться этим действом до бесконечности. Будто нет преград, занавеса и антракта.
Твои глаза исцеляли мою скрученную в жгут душу. Твоя улыбка заставляла чаще биться сердце, неся надежду взаимности. Твои ласки обещали рай по прибытии. Я обманывалась, но с упорством спортсменки карабкалась ввысь.
Я приняла правила твоей игры, даря себя. Сбросила маску и обнажила душу, наивно и беспечно. Ведь женское поведение-это результат мужского отношения. Нежность моя лилась рекой, пламя желаний горело яркой синевой, мысли мои были чисты и восторженны. Я боялась расплескать то, что было дано тобой за пару часов. Будто гипноз брал меня в свои цепкие объятия, заставляя быть беззащитной и уязвимой.
Когда ты покидал меня, я опять сбивала пальцы в кровь и ползла вверх. Думала, найду там успокоение, заботу и любовь. Маялась бессонными ночами, и сердце мое разрывала тоска по тебе. Рисовала в мечтах развитие событий, думала, как ты там живешь без меня, что омрачает тебя и радует?
Но все же одно не давало мне покоя. Я никогда не очаровывалась мужчинами, любовь моя быстра и мимолетна, а может, ее и не было вовсе. Гадкое подспудное чувство, как серый мерзкий червяк грызло сердце, не отдавая меня полностью в твою власть.
— Этого не может быть. Все гладко и чудесно. Здесь подвох. Такое испытывают только лирические герои в розовых слюнявых мелодрамах.
И вот этот промежуток между остановками наносил непоправимый вред. В нем приходилось домысливать, дорисовывать, создавать миры и вязнуть в них.
Этих остановок было четыре, трагическое число восточной мифологии. Об этом я не задумывалась, но цифры в моей жизни играют роковую роль.
Перед вершиной, ты долго не давал о себе знать, моя надежда стала гаснуть, как свеча в разряженной атмосфере восьмитысячника. Но я еще дышала и ждала: — нервно, судорожно и воя ночами.
Ты объявился, как всегда, внезапно и опять этот гипноз слов, глаз и голоса.
— Здравствуй.
— Привет, — сердце как молот, я боялась, что его стук вырвется, и ты услышишь его через телефон.
Лихорадочно начала соображать, что же ответить, бегая, как не пойманная, но уже загнанная в угол крыса.
— Как ты там поживаешь?
— Эээ... , — у меня было тысячи вариантов ответа, но все они будто по щелчку испарились.
— Я хотел бы встретиться.
— Когда?
— Чем быстрее, тем лучше.
— Хорошо.
Это был последний рывок перед вершиной. Она была близка, но еще недосягаема.
Открыла шкаф и начала лихорадочно перебирать вешалки. Сплошные черные платья. Женщина должна иметь одно черное платье, а у меня их вагон. Вот такой, сука, черный отрезок моей жизни.
Остановилась на короткой черной юбке и длинной черной струящейся кофте. Макияж я навела быстро, мастерство приходит с годами. Мазнула ШАНЕЛЬЮ за ушками, поправила прическу, ноги в чулках всучила ботфортам, и сев в машину, погналась за своей мечтой, распаляя желание фантазиями.
Ты ворвался, как медведь в сонную лень утра, щедро даря себя мне. Скинув куртку, вцепился ястребом в мои губы, терзая до боли и полной потери памяти. Как ты скучал и хотел, было видно по твоим несдержанным движениям, выплескивающимися жаркими объятиями такой силы, что захватывало дух и заставляло руки-ноги дрожать мелкой дрожью пойманной добычи.
Слова были неуместны. Твой язык не хотел вырываться на свободу, и душил сладкой мукой вожделения. Сокрушая все на своем пути, не отрываясь друг от друга, скидывая на ходу вещи, каким-то таинственным образом я очутилась на кровати практически голая. Сапоги и чулки не входили в список утерянного по дороге в Эдем.
Быстро, будто не успеешь испить, ты сместился с губ верхних на нижние, одним истязающим сластолюбивым аккордом. Ты комаром впился в мою промежность, истекающую дурманящим запахом сочности. И безжалостно пил, готовый лопнуть диким, необузданным восторгом.
Мои руки вцепились мертвой хваткой в спинку кровати. По прошествии очередного оргазма, ногти оставляли на ней следы, как Фрэдди Крюгер на канализационных трубах. Когда твои чувственные, мокрые губы отлипали от маленьких губок, чтобы вонзиться и всосать клитор, картина повторялась.
Ты лизал меня с упоением, не отпуская ни на секунду, не делая передышки и не давая опомниться. Мое тело прогибалось навстречу твоему языку, и сотрясалось мелкой рябью счастья. А когда ты присовокупил пальцы и вгонял их сильными движениями в набухшую пизду, я начала расплескивать влагу, орошая ею белое белье и твое лицо. Ты пил и мычал от удовольствия.
Не вытерпев этих сладких мук, бросив мои ноги себе на плечи, ворвался в пульсирующую раковину своим здоровым хуем, сокрушая все на своем пути: мою личность, мое тело и душу. Превращая меня в безмолвное облако пара.
Отдал накопленное за время разлуки с такой мощью и силой, что вырвавшийся крик, достиг облака и поднял его на еще большую высоту всепрощающего жаркого блаженства. Сперма толчками выливалась из пульсирующей киски, но член был тверд и готов к новым свершениям.
Ты перевернул и поставил меня раком, ударил сильно по задницее, и размазав сперму по бархату ануса, начал вторгаться в него. Головка не проходила полностью. Тогда неожиданно схватил меня за сосок и больно зажал его, до слез в глазах. Боль сконцентрировалась в ореоле, а ты буквально вдавил головку в черную дыру похоти. Начал входить сильно и жестко, ебя и не давая опомниться и хлопая сильно по попе рукой.
Яйца стучали о клитор, доводя меня до исступления. Рука твоя схватила мои волосы, и с силой отвела голову на максимальное расстояние. Попа сотрясалась от ударов, белое молоко захлебывалось восторгом и упруго подпрыгивало в такт яростным толчкам.
Сперма, капающая из влагалища, перемешавшись с моей влагой, твои капельки пота на моей спине, моя красивая упругая широкая задница, твой красивый хуй, все настолько завело нас, что время остановилось. Только гулкие удары члена, как в вате похоти, эхом отражались от стен комнаты.
Ты высунул его, и моя открывшаяся дырка затмила мозг. С рыком опять вогнав свой хуй в попу, кончил, сотрясаясь в конвульсиях, и падая на мое подкашивающееся от оргазмов тело.
Тишина стучала секундами в окно, отсчитывая бег минутам. Я открыла глаза и провела рукой по твоему ежику мокрых волос. Блаженно улыбнулся и опять закрыл глаза.
Встав, направилась в ванную, чтобы смыть с себя немыслимые запасы спермы, льющиеся и притаившиеся в моих дырочках. Нещадно болела попа, сперма лилась струйкой, пизда была мокрая, разъебанная и губы кричали о помощи: воды, или прохлады. Я направила струю теплой воды на изнывающие от секса дырки, и начала немного приходить в себя.
Последняя остановка. Скоро вершина. И тут я будто бы очутилась на ней, оглянулась в одну сторону горизонта, вторую, провела рукой по слепящим от яркости вершины глазам, и очнулась. Пелена спала, стало легко, празднично и хорошо, как бывает только в детстве, когда все кажется простым и ясным.
Мне стало скучно. Блять, к чему я шла, чего я так хотела. Все это было в моих руках. Манипулятором была я. Главным сценаристом и режиссером опять я. Никто не отнимет пальму первенства этого разнузданного секса. Пусть он остается просто во в моих воспоминаниях, как нечто яркое, интенсивно золотого цвета. Я же просто пойду домой.
— Дорогой, вставай!! Пора!
Уже на выходе:
— Скажи, что ты меня обожаешь.
— Я тебя обожаю.
Поцеловались на прощание, оставляя в душе след. Я больше не отвечу. Он не позвонит.
Не надо жалеть по поводу утраченного. Просто потому, что оно никогда не принадлежало нам, а значит, не было утраты.

Отправить комментарий

0 Комментарии